История №83

RSS

Мы неоднократно встречались все трое у местной помойки. Мужчина с вечно подбитым глазом, неопределённой породы чёрный пёс и я. Дела у всех у нас там были разные. Мужчина рылся в контейнере, пёс искал около него съестное, я же бросала туда с разбегу мусор и уходила.

Как-то в середине февраля, пробираясь сквозь снежный занавес, нагруженная конспектами лекций, пакетами с хлебом и картошкой и ещё много чем, при неясном свете уличного фонаря я наткнулась на некий чёрный комок, лежащий на газете прямо на асфальте. Одним махом подхватив под мышку этот еле живой комок страдающей плоти, я дотащила его домой. Там рассмотрела свою находку.

Пёс был тот, чёрный, которого я неоднократно встречала у помойки, но сейчас он явно дошёл до самого дна собачьих страданий. Он не реагировал на свет, на меня, и даже на еду. Он просто лежал на боку, закрыв глаза. Отогревшись у батареи, он нестерпимо запах. К ночи я вытащила его на двор, где он с трудом помочился, даже не задрав лапу.

Я сказала ему, лысому и безобразному:

- Клянусь, я сделаю из тебя образцово-показательного барбоса!

И он тут же протянул мне сперва одну, потом другую лапу.

Через день я обнаружила, что он умеет делать всё, что полагается делать благовоспитанному псу. А ещё недели через две, отоспавшись и отогревшись, он плавно перешёл от первоначального состояния блаженного идиотизма к полному внутреннего достоинства поведению. Он всегда был тих, благовоспитан, почтителен, услужлив и ненавязчив, хотя и явно молод. Только всегда - очень-очень грустен. Т я, пожалев его за эту благовоспитанную грусть, сказала ему, почтительно взирающему на меня:

- Пёс, знай, я тоже, как и ты, не слишком весёлая. И я была на дне жизни. Тебя предали. Меня тоже. Вот мы с тобой и грустим.

Собачий Пьеро с невыразимо печальными карими глазами глядел на меня с пола - снизу вверх. Его терзали печаль по хозяину, блохи и глисты, а также меланхолия, приобретённая за годы бездомья. Может быть, он к тому же втайне опасался, что раз некрасивый и беспородный, его могут выгнать из обретённого рая. Мня же лично, обременённую к тому же, высшим образованием, терзали сомнения и опасения: как прокормить его, ненасытного, на доцентскую ставку? И вообще, не заразный ли он, раз лысый, плешивый и весь в болячках?

Долго ждать не пришлось. Первое, чем он нас наградил - это блохами, причём щедро и бескорыстно. Это тут же заставило меня быстро мобилизоваться и действовать. Вымыв это приблудное чучело и обрезав все лохмы, изгнав блох и глистов, я обнаружила некие следы благообразия и даже породы.

- Синьор, а вы, оказывается, почти пудель. И почти не урод!

Конечно, этот пёс был большой нагрузкой для моего семейного бюджета, и в конце концов решено было его пристроить. И пришла по моему объявлению некая супружеская пара, а он вышел к ним на поглядение в коридор и встал, задумчивый такой, отрешённый. И судьба послала какую-нибудь неучтённую мной блоху, может ещё что, но он вначале со вкусом и очень задумчиво почесал одной лапой один бок, потом другой, после чего вздохнул синхронно собственным мыслям и поплёлся к собственной миске - доедать кашу. Уши у него торчали врозь и вбок. Зад был лыс.

- У вас, по-видимому, благородное сердце, - сказала дама, - если такого урода пожалели. Нет, мы его взять не можем.

Ко всем ударам судьбы я вроде притерпелась. Пережила и этот. Правда, у меня осталось неясное впечатление, что он повернулся к ним облезлым задом нарочно.

Пса я назвала Каем, что означает по латыни "человек". Его внутреннее благородство многими оценено и замечено, причём не только людьми, но и собаками. Хозяина же, бывшего посетителя нашей помойки, я недавно встретила в ряду алкашей, где он продавал всякую найденную в мусоре дрянь - замки, скобки, гвозди, утюги. Прямо купец!

С возрастом я иногда бываю удивительно противна. И вот с самым светским видом осведомилась:

- Отчего друзей не навещаете? Нехорошо.

Он спросил:

- А кто?

Я пояснила:

- Некий совершенный брюнет с карими глазами. Лет ему 26, если по человеческим меркам. Болел, бедствовал. Правда, сейчас несколько улучшил своё материальное положение и восстановил статус. Здоровье подправил, новых друзей приобрёл...

Алкаш оживился:

- Дело, что ли, своё завёл?

- Нравственное усовершенствование себя и окружающих теперь его главное дело. Очень в нём преуспел. Потому что способный донельзя. И наверняка скоро станет предводителем дворянства - больно благороден...

Алкаш послушал было меня, но всё же кое-что понял, и поэтому покрутил пальцем у виска - дура ты, тётка! Шихнутая какая-то!

Нет, как всё же интересно жить на этом свете, где всегда есть место и радости, и печали, и гнусному поступку, и порыву!